Что такое стыд

Со­весть – это прок­ля­тие бо­гов, ко­торое че­ловек дол­жен при­нять, что­бы по­лучить от них пра­во меч­тать.

У­иль­ям Фол­кнер, ин­тервью The Paris Review (1958)

В 1987 го­ду в зда­ние Ин­сти­тута «Ос­тров Зем­ля» в Сан-Фран­циско во­шел 30-лет­ний Сэм Ла­буддe. Он меч­тал бо­роть­ся с вы­руб­кой тро­пичес­ких ле­сов и по­лучил наз­на­чение в Ме­хико, где ему пред­сто­яло стать эко­логом-наб­лю­дате­лем. В хол­ле ин­сти­тута Ла­буддe про­чел статью о том, как при лов­ле тун­ца ры­баки унич­то­жа­ют мил­ли­оны дель­фи­нов. В этом про­мыс­ле ис­поль­зу­ют­ся ог­ромные се­ти-ло­вуш­ки, ок­ру­жа­ющие це­лые ко­сяки тун­ца, а за­од­но и лю­бую дру­гую жив­ность, ока­зав­шу­юся поб­ли­зос­ти. По­пав в та­кую сеть, дель­фи­ны то­нут или гиб­нут от по­лучен­ных уве­чий. Текст статьи про­из­во­дил ог­лу­ша­ющее впе­чат­ле­ние, но статье не хва­тало ил­люс­тра­ций. И вот вмес­то спа­сения тро­пичес­ких ле­сов Ла­буддe убе­дил ру­ководс­тво «Ос­тро­ва Зем­ля» вы­делить ему ви­де­ока­меру (де­ло бы­ло в 1980‑х, и эти ус­трой­ства еще не бы­ли рас­простра­нены пов­се­мес­тно). Он за­думал на­нять­ся на тра­улер, что­бы зас­нять ис­треб­ле­ние дель­фи­нов.

Ла­буддe уда­лось ус­тро­ить­ся сна­чала мат­ро­сом, а за­тем ко­ком на па­нам­ское ры­бачье суд­но, за­нимав­ше­еся про­мыс­лом у бе­регов Эн­се­нады в Мек­си­ке. С ог­ромным рис­ком он от­снял нес­коль­ко ви­де­окас­сет, где по­каза­ны мер­твые и уми­ра­ющие в ры­болов­ных снас­тях дель­фи­ны. На ос­но­ве его съ­емок «Ос­тров Зем­ля» на­чал ин­форма­ци­он­ную кам­па­нию на на­ци­ональ­ном и мес­тном те­леви­дении США. В га­зетах и жур­на­лах по­яви­лись пуб­ли­кации на эту те­му, в том чис­ле цикл из трех ста­тей Кен­не­та Бра­уэра в The Atlantic Monthly. Кам­па­ния бы­ла нап­равле­на на то, что­бы прис­ты­дить ви­нов­ни­ков и выс­та­вить их на обоз­ре­ние аме­рикан­ской об­щес­твен­ности. Ми­шенью ста­ла ин­дус­трия до­бычи тун­ца, в час­тнос­ти три круп­ней­шие ком­па­нии: StarKist, Bumble Bee и Chicken of the Sea.

При­мер­но в то же вре­мя я уп­ро­сила ма­му ку­пить мне кни­гу «50 прос­тых ве­щей, ко­торые мо­жет сде­лать ре­бенок ра­ди спа­сения Зем­ли» (50 Simple Things Kids Can Do to Save the Earth). Сле­дуя со­вету из этой кни­ги, из­данной в 1990 го­ду, я на­писа­ла зап­рос в Ин­сти­тут «Ос­тров Зем­ля». Че­рез нес­коль­ко не­дель я вы­нула из поч­то­вого ящи­ка на­шего до­ма в глу­ши Огайо кон­верт, при­шед­ший из Сан-Фран­циско, от тех са­мых лю­дей, с ко­торы­ми сот­рудни­чал Ла­буддe. В кон­верте бы­ли в том чис­ле его чер­но-бе­лые фо­тог­ра­фии ис­ка­лечен­ных и мер­твых дель­фи­нов на па­лубе про­мыс­ло­вого суд­на. За­быть та­кое не­воз­можно. Ма­тери­алы кам­па­нии, раз­верну­той «Ос­тро­вом Зем­ля», бы­ли приз­ва­ны зак­лей­мить по­зором ры­боло­вец­кую ин­дус­трию, а в ре­зуль­та­те выз­ва­ли чувс­тво ви­ны у ме­ня. Что бы там ни ду­мали дру­гие, моя со­весть твер­ди­ла: то, что про­ис­хо­дит с дель­фи­нами, – это неп­ра­виль­но (не го­воря уже о тун­це). Ви­на – осо­бое чувс­тво, его ини­ци­атор и ад­ре­сат – на­ше собс­твен­ное «я», и вы­зыва­емый ею внут­ренний дис­комфорт зас­тавля­ет что-то ме­нять в се­бе. Вгля­дыва­ясь в те фо­тог­ра­фии, я впер­вые ис­пы­тала сос­тра­дание к жи­вым су­щес­твам, ко­торых да­же не ви­дела во­очию – зна­ла лишь по кар­тинкам в жур­на­лах о при­роде. Это был пер­вый, но не пос­ледний раз, ког­да я по­чувс­тво­вала се­бя ви­нова­той в том, что ем.

Без­дей­ство­вать я не мог­ла. Мне бы­ло де­вять, но я уже ус­во­ила но­вые ри­ту­алы 1980‑х, об­легча­ющие му­ки со­вес­ти пот­ре­бите­ля. Я убе­дила на­шу семью пе­рес­тать по­купать кон­серви­рован­но­го тунца, и не я од­на. Фо­тог­ра­фии ис­терзан­ных дель­фи­нов пот­рясли и тро­нули мно­жес­тво лю­дей по все­му ми­ру и по­роди­ли мас­со­вый бой­кот этой про­дук­ции со сто­роны са­мых обыч­ных по­купа­телей. В ре­зуль­та­те круп­ней­шим ком­па­ни­ям, за­нятым лов­лей тун­ца, приш­лось из­ме­нить тех­но­логию ло­ва. В сво­ем тог­дашнем ин­тервью Эн­то­ни О’Рай­ли, быв­ший ген­ди­рек­тор Heinz (кор­по­рации-вла­дель­ца StarKist), ска­зал: «Я по­лагаю, плох тот ген­ди­рек­тор, ко­торо­му нет де­ла до мне­ния сво­их пот­ре­бите­лей. По­валь­ная лю­бовь де­тей к дель­фи­ну Флип­пе­ру и чу­довищ­ные сце­ны из съ­емок Ла­буддe по­роди­ли вол­ну кри­тики – прек­расно ор­га­низо­ван­ной кри­тики, – и, ду­маю, это под­кре­пило рас­ту­щую убеж­денность школь­ни­ков в том, что с преж­ни­ми ме­тода­ми рыб­ной лов­ли ми­рить­ся нель­зя».

Упо­мяну­тые школь­ни­ки и их ро­дите­ли – эта ка­тего­рия пот­ре­бите­лей из­ба­вилась от мук со­вес­ти с по­яв­ле­ни­ем эко­мар­ки­ров­ки «Про­из­ве­дено без ущер­ба для дель­фи­нов». Мы все вздох­ну­ли с об­легче­ни­ем и сно­ва ста­ли есть кон­серви­рован­но­го тун­ца. Боль­ше 10 лет я и не вспо­мина­ла об этой проб­ле­ме и не за­думы­валась о том, что же это та­кое – эко­мар­ки­ров­ка. За­думать­ся ме­ня зас­та­вило по­нима­ние то­го фак­та, что нас про­вели.

Ло­готип «Без ущер­ба для дель­фи­нов», по­явив­ший­ся в 1990 го­ду, был лишь од­ним из но­во­яв­ленных ры­ноч­ных инс­тру­мен­тов спа­сения ми­ра. В том же го­ду пра­витель­ство США при­няло за­кон об ор­га­ничес­кой пи­ще (хо­тя пер­вый сер­ти­фикат эко­логи­чес­ки чис­той про­дук­ции был вы­дан в ка­лифор­ний­ском Сан­та-Кру­зе еще в 1973 го­ду). Меж­ду­народ­ный со­вет по эко­логи­чес­ки ра­ци­ональ­но­му ис­поль­зо­ванию лес­ных ре­сур­сов был соз­дан в 1993 го­ду, пос­ле мно­голет­них спо­ров о том, ка­кие ме­тоды ве­дения лес­но­го хо­зяй­ства мо­гут счи­тать­ся эко­логи­чес­ки жиз­неспо­соб­ны­ми. В 1997 го­ду на­чал свою де­ятель­ность Мор­ской по­печи­тель­ский со­вет – ве­дущая ор­га­низа­ция, за­нима­юща­яся сер­ти­фика­ци­ей эко­логи­чес­ки ус­той­чи­вого ры­боловс­тва, а так­же бы­ла соз­да­на меж­ду­народ­ная ор­га­низа­ция этич­ной тор­говли Fairtrade International. В даль­ней­шем по­яв­ля­лись все но­вые и но­вые прог­раммы и мар­ки­ров­ки.

До на­чала все­об­щей по­гони за эко­логи­чес­ки­ми сер­ти­фика­тами пуб­личная ог­ласка и бой­ко­тиро­вание бы­ли нап­равле­ны на фун­да­мен­таль­ную пе­рес­трой­ку биз­нес-де­ятель­нос­ти ком­па­ний или це­лых от­раслей. Та­кие ак­ти­вис­ты, как Це­зарь Ча­вес, ини­ци­иро­вав­ший в 1960‑х за­бас­товки сель­хоз­ра­бочих и пот­ре­битель­ский бой­кот сто­лово­го ви­ног­ра­да, не удо­воль­ство­вал­ся бы по­яв­ле­ни­ем на упа­ков­ке с ви­ног­радной гроздью нак­лей­ки «Соб­ра­но ра­бот­ни­ками ферм, по­лучив­ши­ми за свой труд ус­та­нов­ленную ми­нималь­ную зар­пла­ту». Целью тех ак­ций бы­ло не ус­по­ко­ение со­вес­ти ма­лой час­ти пот­ре­бите­лей, а (на­ряду с про­чим) из­ме­нение фе­дераль­но­го за­коно­датель­ства в час­ти ми­нималь­но­го раз­ме­ра оп­ла­ты и бе­зопас­ности тру­да сель­ско­хозяй­ствен­ных ра­бочих. Вскры­тие фак­тов ан­ти­сани­тарии на про­из­водс­твах фа­сован­но­го мя­са в на­чале XX ве­ка так­же не ста­вило сво­ей целью раз­ра­бот­ку эти­кет­ки, ко­торая убе­дила бы не­рав­но­душ­ных по­купа­телей, что при­об­ре­та­емая ими про­дук­ция про­из­ве­дена в со­от­ветс­твии с тре­бова­ни­ями ги­ги­ены. Целью бы­ло пов­се­мес­тное по­выше­ние са­нитар­ных норм.

Од­на­ко к 1980‑м идею не­пос­редс­твен­но­го воз­дей­ствия на пос­тавщи­ка вы­тес­ни­ла идея из­ме­нения спро­са. На пер­вый взгляд это ра­зум­ный под­ход, осо­бен­но в ус­ло­ви­ях эко­номи­ки сво­бод­ной кон­ку­рен­ции: с из­ме­нени­ем спро­са дол­жно из­ме­нить­ся и пред­ло­жение. Ведь это два урав­но­веши­ва­ющих друг дру­га по­люса, как мне не­од­нократ­но на­поми­нали в те­чение тех шес­ти лет, что я изу­чала эко­номи­ку. Сог­ласно но­вому пла­ну со­ци­аль­ной вов­ле­чен­ности – под­держан­но­му да­же бор­ца­ми за сох­ра­нение ок­ру­жа­ющей сре­ды, пос­коль­ку по­лити­чес­кий кли­мат на­чала эпо­хи Рей­га­на от­ли­чал­ся враж­дебностью к ре­гули­рова­нию, – са­мым убе­дитель­ным ар­гу­мен­том в спо­ре с про­из­во­дите­лем счи­тал­ся ко­шелек. Эта стра­тегия ос­тавля­ла за пот­ре­бите­лями прес­ло­вутую «сво­боду вы­бора» (де­виз эко­номис­тов-ли­бер­та­ри­ан­цев и гу­ру сво­бод­но­го рын­ка Мил­то­на Фрид­ма­на), а стыд­ли­вым пот­ре­бите­лям дос­та­точ­но бы­ло сме­нить по­купа­тель­ские при­выч­ки, что­бы из­ба­вить­ся от внут­ренне­го дис­комфор­та.

Итак, ак­цент смес­тился с пред­ло­жения на спрос, и прис­ты­жива­ние кор­по­раций – как инс­тру­мент ре­шения со­ци­аль­ных и эко­логи­чес­ких проб­лем – уш­ло в тень, зас­ло­нен­ное прис­ты­жива­ни­ем пот­ре­бите­лей. Рос­ла по­пуляр­ность сер­ти­фика­ции, из че­го сле­дова­ло, что от­ны­не от­ветс­твен­ность ле­жит не столь­ко на по­лити­чес­ком об­щес­тве, сколь­ко лич­но на по­купа­теле. По­пут­но идея сер­ти­фика­ции рас­про­щалась со сты­дом и по­ложи­ла в ос­но­ву со­ци­аль­ной вов­ле­чен­ности чувс­тво ви­ны. Ви­ну мож­но ис­поль­зо­вать для мо­тива­ции ин­ди­видов, и толь­ко ин­ди­видов – спо­соба­ми, не при­мени­мыми по от­но­шению к це­лым от­раслям или к пос­тавщи­кам. Ведь кор­по­рации – ска­жем, ин­дус­трия лов­ли тун­ца – не име­ют со­вес­ти, а зна­чит, не спо­соб­ны чувс­тво­вать ви­ну. Целью ста­ло не ре­фор­ми­рова­ние той или иной от­расли це­ликом, а об­легче­ние мук со­вес­ти оп­ре­делен­но­го сег­мента пот­ре­бите­лей.

Од­на­ко та­кие проб­ле­мы, как ис­поль­зо­вание пес­ти­цидов, экс­плу­ата­ция тру­да и при­дон­ный тра­ловый лов, не­воз­можно ре­шить пос­редс­твом ин­ди­виду­аль­но­го вы­бора. Да­же ес­ли лич­но я ем фрук­ты и ово­щи, вы­ращен­ные без при­мене­ния пес­ти­цидов, по­ка все вок­руг упот­ребля­ют про­дук­ты с пес­ти­цида­ми, эти яды про­сачи­ва­ют­ся в ис­точни­ки во­ды, ко­торы­ми поль­зу­ем­ся мы все. Пусть я по­купаю ис­клю­читель­но тун­ца, вы­лов­ленно­го без со­путс­тву­юще­го ис­треб­ле­ния дель­фи­нов, дель­фи­ны все рав­но в опас­ности, по­ка ок­ру­жа­ющие про­дол­жа­ют пот­реблять ры­бу, до­бытую вар­вар­ски­ми ме­тода­ми. Я мо­гу от­ка­зать­ся от ави­апе­реле­тов, но, ес­ли ос­таль­ные про­дол­жа­ют ле­тать, выб­ро­сы уг­ле­кис­ло­го га­за в ат­мосфе­ру по-преж­не­му бу­дут рас­ти уг­ро­жа­ющи­ми тем­па­ми.

Су­щес­тву­ют проб­ле­мы, тре­бу­ющие кол­лектив­ных дей­ствий, и раз­ре­шить их пу­тем из­ме­нения вос­при­ятия и по­веде­ния от­дель­ных лю­дей ед­ва ли воз­можно. Ре­шение по­доб­ных проб­лем, как пра­вило, соп­ря­жено с мас­штаб­ны­ми, за­час­тую струк­турны­ми, из­ме­нени­ями. Пусть от­дель­ные лю­ди, осоз­на­вая вред ве­ществ, разру­ша­ющих озо­новый слой, и чувс­твуя из-за это­го ви­ну, пе­рес­та­нут по­купать со­от­ветс­тву­ющие то­вары, – это­го не­дос­та­точ­но, ведь та­ких лю­дей мень­шинс­тво. Что­бы ре­шить проб­ле­му озо­новой ды­ры, не­об­хо­димо прек­ра­тить про­из­водс­тво та­ких то­варов – по боль­шей час­ти или пол­ностью.

Сколь­ко сто­ит на по­вес­тке дня проб­лем, тре­бу­ющих кол­лектив­ных дей­ствий, в осо­бен­ности в сфе­рах тру­да и ох­ра­ны ок­ру­жа­ющей сре­ды! А нас про­дол­жа­ют прив­ле­кать к их ре­шению, апел­ли­руя к лич­но­му чувс­тву ви­ны. Прив­ле­кать как пот­ре­бите­лей, а не как граж­дан или об­щес­твен­ных ак­ти­вис­тов. И да­же не в ка­чес­тве ор­га­низо­ван­ных групп пот­ре­бите­лей, спо­соб­ных на мас­штаб­ные бой­ко­ты, а каж­до­го в от­дель­нос­ти – обы­вате­ля, при­нима­юще­го ин­ди­виду­аль­ные по­купа­тель­ские ре­шения. Ме­ханиз­мы воз­дей­ствия на чувс­тво ви­ны ог­ра­ниче­ны, хо­тя и мо­гут при­носить при­быль тем пос­тавщи­кам то­варов и ус­луг, ко­торые из­вле­ка­ют вы­году, об­легчая нам му­ки со­вес­ти. При этом, ког­да воп­рос дос­ти­га­ет зна­чимос­ти нравс­твен­но­го им­пе­рати­ва, ре­шения на уров­не ин­ди­виду­аль­но­го вы­бора не дос­та­точ­но. Так, про­тив­ни­кам рабс­тва ма­ло бы­ло са­мим от­ка­зать­ся от вла­дения ра­бами – они по­нима­ли, что не­об­хо­димо всех и вез­де ли­шить воз­можнос­ти иметь ра­бов.

На­ив­ность – моя и мно­гих дру­гих лю­дей – по­меша­ла нам эф­фектив­но ис­поль­зо­вать чувс­тво ви­ны. Ког­да мы, школь­ни­ки, про­тиви­лись ис­треб­ле­нию дель­фи­нов, на­ми дви­гало не толь­ко стрем­ле­ние ус­по­ко­ить свою со­весть – мы хо­тели спас­ти этих жи­вот­ных. Но ло­готип «Ни один дель­фин не пос­тра­дал» – это еще не га­ран­тия их спа­сения. (На­вер­ня­ка и ло­готип сыг­рал свою роль, но ско­рее как тол­чок к из­ме­нению за­коно­датель­ства, а не в ка­чес­тве са­мос­то­ятель­но­го ры­ноч­но­го ме­ханиз­ма, и уж точ­но он не яв­лялся па­наце­ей сам по се­бе.) Ка­кая-то часть пи­щевой про­мыш­леннос­ти пе­рес­тро­илась, и на этом мы ус­по­ко­ились. А на­до бы­ло сос­ре­дото­чить­ся на ка­тего­ричес­ком неп­ри­ятии то­го фак­та, что в ос­таль­ном эта сфе­ра биз­не­са не из­ме­нилась. Ес­ли бы мы не поз­во­лили усы­пить свою со­весть все­ми эти­ми ло­готи­пами, сер­ти­фика­тами и от­дель­ны­ми слу­ча­ями проз­ре­ния ре­тей­ле­ров, то не ус­по­ко­ились бы на этом. И про­дол­жа­ли бы да­вить на то­вароп­ро­из­во­дите­лей в свя­зи с ис­треб­ле­ни­ем дель­фи­нов и мно­жес­твом дру­гих проб­лем, при­чем выс­ту­пая не прос­то как пот­ре­бите­ли, а дей­ствуя по­доб­но Сэ­му Ла­буддe. Мы бы сты­дили их.

Эта кни­га пред­став­ля­ет со­бой ис­сле­дова­ние сты­да, его ис­то­ков и его бу­дуще­го. Ее за­дача – рас­смот­реть, как стыд, ког­да на­руши­тель под­верга­ет­ся об­щес­твен­но­му не­одоб­ре­нию, мо­жет быть мо­дифи­циро­ван, что­бы слу­жить нам по-но­вому. Мы изу­чим со­ци­аль­ную при­роду сты­да и ви­ны, оп­ре­делим их мес­то в сис­те­ме на­каза­ний и пой­мем, как они ра­бота­ют. Мы так­же поп­ро­бу­ем ра­зоб­рать­ся, как слу­чилось, что на стыд бы­ла воз­ло­жена не свой­ствен­ная ему за­дача – по­чему его пы­та­ют­ся прев­ра­тить в ле­карс­тво от та­ких серь­ез­ных, тре­бу­ющих пол­но­мас­штаб­ных сов­мес­тных уси­лий проб­лем, как бес­кон­троль­ный лов ры­бы и из­ме­нение кли­мата. Мы убе­дим­ся в не­раз­рывной свя­зи сты­да с со­ци­аль­ны­ми нор­ма­ми – при­том что эти нор­мы час­то ме­ня­ют­ся. Мы поз­на­комим­ся с при­мерами, ког­да стыд ока­зыва­ет­ся дей­ствен­ней ви­ны, и с ус­ло­ви­ями, в ко­торых осо­бен­но от­четли­во про­яв­ля­ют­ся и цен­ность сты­да, и его смысл. На­конец, мы уз­на­ем, как по­высить эф­фектив­ность и по­лез­ность сты­да как ме­ры об­щес­твен­но­го воз­дей­ствия в сов­ре­мен­ном ми­ре, в ко­тором мы как ни­ког­да преж­де вза­имос­вя­заны и в то же вре­мя от­чужде­ны друг от дру­га.

Из книги:

Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *